Тайский жираф.

Игра


  • Папа, а море оно какое?


  • В смысле?


  • Ну вот говорят, что оно солёное. А это как? Кто его солил?


  • Никто его не солил. Просто в морской воде находится много соли.


  • А морскую воду пить можно?


  • Нет. Она же солёная.


  • Суп тоже солёный, но мы же его едим.


  • А морскую воду не пьют, она невкусная.


  • А какая она на вкус?


  • Ну как чай без сахара.


  • Так я же пью чай без сахара. Ну если со сладким печеньем, например. Так это можно взять печенья, войти в море и есть печенье, прихлёбывая прямо из моря...


Отец решил, что проще не прерывать мой поток сознания, чем отвечать на мои многочисленные вопросы. Мне было пять лет и я в первый раз в своей жизни увидел море. И ещё два часа рассуждал о море, воде и соли пока мы не сошли на перроне в Хосте. А ещё через пару часов я понял, что вкус у моря совсем не похож на вкус чая без сахара. Понял это тогда, когда вошел в море и сделал полный глоток тёплой и терпкой морской воды. Зато я познал на вкус какое оно море.

Море было рядом, но вместо привычной прохлады и успокоения оно приносило не меньшее, чем извергающийся, нависший над Мизеной вулкан, беспокойство и чувство неизбежности конца бытия. Страха Гай Плиний Секунд не испытывал. Страх остался в прошлом, в дельте Рейна и в верховьях Дуная. Варвары хатты тогда задали жару. И отвлекаться на страх просто было некогда. Это умение не бояться потом не единожды пригодилось в Иудейской войне, многочисленных морских компаниях, да и в интригах Римского двора оно было не лишним. Но сейчас было другое. Поддавшись душевному порыву и приплыв за друзьями Гай сам оказался заложником природы и все стихии ополчились против него. Земля изрыгала огонь, вода кипела и бушевала, а воздух был лишь продолжением огня и нёс смерть, а не жизнь. Позвав раба, Гай молча протянул ему меч. Попавший к хозяину ещё ребёнком раб всё понял. Слова и вопросы были не нужны. Меч блеснул в чудом пробившемся сквозь гарь и копоть луче солнца как кристал аквамарина. Блеснул и следом блеснула кровь. Как чуден и многогранен мир, последнее, что подумал Гай, как аквамарин.

Аквамарин был размером с куриное яйцо. Таких Отто ещё в своей жизни не видел. А камней в своей жизни он повидал немало. Попав подмастерьем к ювелиру ещё в прошлом веке в портовом Киле Отто сначала лишь любовался ими со стороны. Потом старый Алвайс, всезнающий Алвайс, начал доверять смышленому ученику первичную огранку. А после прихода к власти Фюрера, Отто не будучи бессердечным помог старику переправится с дочерями в датский Свенборг, что, если верить слухам их всё равно не спасло. У евреев в те годы в Европе было не так много мест, где они могли чувствовать себя спокойно. Но мастерская на «законном» основании перешла к Отто. А вместе с мастерской и чистовая огранка, а также возможность любоваться полюбившимися ему камнями столько, сколько душе было угодно. Чем Отто и занимался до последнего времени, пока истощённая войной Германия не призвала и его. Правда не годный по возрасту и зрению на фронт Отто попал в жандармерию. Но из-за этих чёртовых партизан временами казалось, что попасть на передовую было бы спокойнее. Будучи человеком обеспеченным Отто брезговал шарить по карманам у отработанного материала. Этим промышляла расстрельная команда из местных. Но то ли потому, что убитый еврей был так похож на старину Альвайса, то ли в последний момент Отто заметил знакомый с детства блеск. И в результате камень за секунду до того, как его старый хозяин безжизненным кулем свалился в ров, перекочевал в заплечный ранец своего нового владельца. Отто знал, что на Волыни добывали аквамарины, но даже не надеялся, что ему доведется увидеть разработку. А тут такой приз. Выстрел заставил Отто упасть на землю. Судорожно пытаясь перекинуть винтовку из-за спины Отто заметил как сразу с двух сторон из леса ко рву бегут, стреляя на ходу, какие то бородатые люди. Винтовка зацепилась за ранец. Отто занервничал, приподнялся и встретился глазами с одним из бегущих. Ещё один Альвайс, подумал Отто. Единственный без бороды. И как он в лесу бреется. Или у него не растёт. Альвайс номер три вскинул руку с допотопным наганом. Отто умер с улыбкой на губах. Его повеселила мысль о том, что вопреки желаниям Фюрера, его, стопроцентного немца, всю жизнь окружали исключительно евреи.

Евреи...


  • Папа, может прервёмся. Я уже устал играть в слова.


  • Что значит устал? Устал играть?


  • Ну па-ап. Ну ты же понимаешь. Это тебе раз плюнуть или моргнуть, ну что ты там делаешь. И вся картинка бытия как на ладони. А я пока разведу все линии судеб, пока направлю каждого, да чтобы ещё со всем прочим не пересекалось, а точнее переплеталось. Я устал. Я есть хочу.


  • То же мне Бальдр, сын Одина. Ну хорошо. Ещё по слову и пойдем обедать. Только чур не жульничать.


  • А когда я жульничал?


  • А мальчик и море? Почему никто не умер?


  • Так разве это обязательно?


  • Можно подумать, что ты не знал. Конечно да.


  • Почему?


  • Потому, что они люди, а мы Боги. Они смертны, а мы бессмертны. Но бессмертны мы лишь до тех пор, пока отправляем на смерть других. Хочешь сам умереть?


  • Ты что, конечно нет.


  • Ну так играй. И чтоб по честному. Евреи...


Тайский жираф.

И проснулся?


  • Привет.


  • Привет.


  • Хочешь посмотреть Чебурашку?


Тут нужно было быстро отвечать «нет» и бежать сломя голову. Я не какой-нибудь заезжий москвич, а местный. И что последует дальше я знал наверняка. Но то ли выпитая на концерте бутылка пива ударила в голову, то ли подростковая гордость, а скорее всего желание увидеть «Чебурашку» заставило сказать «да». И девушка с милой улыбкой распахнула плащик позволив мне в деталях рассмотреть всю свою анатомию, так как кроме вышеупомянутого плащика и туфелек на ней ничего не было. Я смотрел. Девушка покачивала бёдрами и выгибала спину, видимо подражая кому то, о ком знала только она сама.


  • Посмотрел? - спросила Чебурашка запахиваясь.


  • Да.


  • Понравилось?


  • Не то слово.


  • Ну а теперь плати. Такса за просмотр 10 рублей.


Я знал даже таксу. Ростов-папа город серьёзный. Не знаю кто устанавливал уличные правила, но менять их никто никогда не пытался. В зависимости от конституции девушки тебе могли предложить посмотреть Буратино или Чебурашку. Но такса за просмотр всегда была 10 рублей. Причем если ты платишь, то вы расходитесь с ночной прелестницей как в море корабли. Но десять полновесных советских рублей это были большие деньги. И у меня школяра их естественно не было. И я побежал. Правда недалеко. Увернувшись от вылетевшего из ниоткуда кулака я полетел через подставленную ногу и уже через минуту даже не трепыхался, так как руки, что меня держали были мускулисты и их было много. Другие наглые руки спорно пробежались по моим карманам облегчив их от всей мелочи. У меня спросили откуда я. Сказал, что с Новочеркасска. Сорок копеек звякнули обратно в мой карман. На билет домой. Был бы местным вернулось бы пять копеек на автобус. Или совсем ничего, если из этого района. Ростов суров, но справедлив. Хоть и очень по своему. И так как выручка за показ Чебурашки не составила и десятой части от таксы, а платить нужно за всё, нога в грязном кеде смачно впечаталась мне в пах. Руки, державшие меня за секунду до этого, исчезли. Исчезла милая Чебурашка, исчезли звёзды в высоте и двухэтажные домики вокруг. Я рухнул...

И проснулся. Звезды на небе горели ярче, чем фонари на столбах, отражаясь в корочках льда, покрывающих сугробы по обеим сторонам от караульной тропы. Проклятый тулуп напрочь вымерз и абсолютно не грел. Ноги в валенках превратились в две ледышки и отказывались передвигаться. Это конечно хорошо, что караул выпал на выходной день и можно спокойно спать на посту, но так можно и всё себе отморозить. Нужно срочно пройтись. Разогнать кровь по жилам. Нашарил прислоненный рядом к стене автомат. Скорее по привычке, чем по необходимости задвинул за угол ангара ящик из-под патронов, который использовался как скамейка уже далеко не одним поколением нерадивых караульных, вроде меня. Вышел на тропу. Прошел буквально три шага. И из-за поворота ударил луч фонарика.


  • Стой. Кто идёт? - слова вылетели из меня быстрее, чем я смог хоть о чём то подумать.


  • Проверка караула.


  • Разводящий ко мне остальные на месте.


Дальше обязательная часть марлезонского балета. Кто, чего, происшествия, всё ли спокойно. Не знаю с какого похмелья дежурный по части в выходной посреди ночи пошел проверять караулы. За всю службу до и после этого случая он дальше караульного помещения, где просто ставил отметку о проверке, не доходил. А в ту ночь я оказался единственным часовым, который исправно нёс службу. Что, видимо, сильно удивило абсолютно всех от самого проверяющего до моих попавшихся товарищей.

А на следующий день, только придя из караула, я узнал, что ко мне в гости приехал отец. Проснись я прошлой ночью на минуту позже отец бы как приехал, так бы и уехал не повидав сына. Но я проснулся на минуту раньше и в результате увольнительная без вопросов, благодарственные слова отцу от офицеров и вечернее пивопитие с папой в арендованной на сутки комнатке в местной деревеньке вместо тупого и унылого вечера в казарме. Донская рыбка, терпкое пиво без изысков, но честное. И всё это после армейского воздержания. Буквально пару глотков и ты поплыл...

И проснулся. Всегда хотел выкрутить эту мерзкую лампочку. Даже сквозь задвинутую занавеску бьёт в глаза как лампа на допросе у плохого следователя в кино. Но кто их поймет этих американцев. Выкрутишь лампочку, а они напишут на тебя донос в полицию. А если кто, не дай Бог, разобьет под негорящим фонарём нос, то я устану с ним расплачиваться. А может просто вкрутить, но послабее? Или матовую. Чёрт, как же раскалывается голова. Хотя учитывая то, сколько и чего я вчера выпил, стоит удивиться как я не раскололся весь, и ещё вчера. Вчера? Вспомнить бы всё. Или лучше забыть и никогда не вспоминать. Первые рюмки я выпил дома. Но дома спиртного оказалось непозволительно мало и, сев на машину, я поехал в ближайший ресторан. Когда в ресторане понял, что ещё одна рюмка и я уже не попаду ногами по педалям, то перегнав машину домой, переместился к приятелю на Манхеттен. Приятель успел навариться на нефти ещё в начале девяностых, умудрился остаться жив и при деньгах переехал жить окнами на Централ Парк. У него я пил всё в подряд смешивая водку с коньяком, запивая эту адскую смесь текилой и не особо пьянея. А приятель, сильно не заботясь тому, как быстро утекают в меня его запасы совсем недешёвого алкоголя, все пытался меня успокоить. Всё таки не каждый день и не от каждого уходят жёны. Оставаться у него ночевать я не захотел. И пошел пешком на паром. По дороге что-то пил, с кем-то дрался, искал туалет, опять пил, но дошел. И уже на пароме на Стейтен Айленд, пустом и безлюдном, посреди ночи и залива заснул...

И проснулся. Белгород, гостиница, догорают свечи на столе. Задуть и спать. И ты спи. Уже даже не поздно, а рано...

И проснулся. Ночная электричка Амстердам-Антверпен. Вокруг только обкуренные негры и я в белой рубашке и при галстуке. Проходя мимо меня по проходу специально норовят задеть. Так очередной пошел. Специально отодвинул плечо, а когда он был уже рядом резко выставил его в проход. Бедолага аж вскрикнул. Но надо добить.


  • What the fuck u wanna man?


От белого, с виду приличного, он такого не ожидал. Даже выдавил из себя что-то вроде Sorry. Всё, кто старший по бараку установили. Теперь можно пару часиков и поспать.

И проснулся...

И проснулся...

И проснулся...


  • Где я, дедушка?


  • Хороший вопрос, дедушка.


  • А всё же?


  • Люди придумали этому месту много названий. Кто то зовет его Сукхавати, кто Нирваной, Эдемом или Ирием.


  • Ирием? А птичьим или змеиным? Хотя раз Эдем, значит не всё так плохо и Ирий явно птичий.


  • И всё то ты знаешь. Что самый умный?


  • Нет, ну что вы. Всё знает только ОН. А ОН и вправду есть? А ОН там за воротами? А я его увижу? А что это у вас за книга на подставке? А я ещё проснусь?


  • А вот это второй хороший вопрос...


Тайский жираф.

Роман о майдане.

Глядя на то, что сейчас происходит на Украине у меня родилась идея фантастического романа. Сюжет следующий.

Продолжающееся уже который месяц бессмысленное и беспощадное противостояние на майдане достало всех. Оно не нужно ни Западу, ни России, ни, в первую очередь, самой Украине. Рабочие одного из оборонных заводов Харькова изготавливают титановый купол, которого достаточно чтобы накрыть весь майдан, правительственный квартал, прилегающие к ним парк и стадион. И ночью грузовыми вертолетами перевозят его в Киев и опускают свержу на всё это безобразие. Предварительно предупредив только бойцов «Беркута», которые выходят за пределы купола буквально за несколько минут до того, как купол был опущен.

В результате внутри замкнутого пространства остаётся текущее правительство Украины, лидеры оппозиция, основная масса майданутых, рота «Беркута», которая в момент опускания купола была забыта спящей в одном из автобусов, толпы журналистов и блогеров, включая российских и некоторое количество случайных прохожих.

Ситуация на Украине нормализуется буквально за неделю, так как все раздражители болезни, поразившей страну, оказались изолированными не только от страны, но и от всего мира. Но действия романа продолжают развиваться внутри купола.

Бойцы «Беркута», поняв, что им уже никто не может помешать, буквально за пару дней наводят порядок на всей оказавшейся изолированной территории. Для этого достаточно публично четвертовать пару-тройку самых шумных из числа бывших митингующих. И оставшиеся «протестующие» спокойно приступают к расчистке площади майдана и прилегающих к ней территорий. Лидеры оппозиции быстро сориентировавшись пытаются возглавить роту «Беркута», провозгласить республику Младоукраина внутри купола и начинают формировать новое правительство. Но тем же днём посылаются бойцами «Беркута» к своим бывшим сторонникам расчищать улицы на равных со всеми условиях. Бывшие сторонники не могут простить своим лидерам предательства. Всячески их гнобят, отнимают еду, которой немного, тайком от «Беркута» поколачивают. От такого обращения бывшие лидеры теряют остатки рассудка. Кличко начинает разговаривать только на немецком, часто плачет, вздрагивает и пугается всякий раз, как видит огнетушитель. У остальных лидеров тараканы в голове того же масштаба, но другие. И в итоге они опускаются на самое социальное дно данного микромира.

Самые большие запасы еды на момент опускания купола находятся в здании правительства. Бывшие чиновники забаррикадировавшись пытаются сохранить контроль над едой. Но противостоять профессионалам из «Беркута» им не по силам. Еда переходит в общее пользование, под контролем спецназовцев. А чиновники в наказание на неделю еды лишаются. Для них это очень большой срок. Фиксируются неоднократные случаи каннибализма.

ООН опомнившись пытается вмешаться в ситуацию. Для передачи накрытым куполом людям еды и медикаментов под эгидой ООН начинают вырезать в крыше купола дырку. В крыше а не в стене потому, что такая локализация конфликта до пределов одного купола устраивает абсолютно всех. И решено никого не выпускать. Официальной причиной такого решения служит распространившаяся внутри купола неизвестная ранее болезнь вызванная воздействием большого количества титана в комбинации с сажей от сгоревших покрышек. От прорезания купола происходит его частичное обрушение. Упавшими осколками убивает большую часть принимавших участие в расчистке бывших митингующих.

Параллельно в романе должно проходить несколько сюжетных линий. Любовь бойца «Беркута» к юной оппозиционерке, которая помогает им оставить в прошлом все политические разногласия. Тяжелая судьба кучерявого блогера из России, которого отказываются кормить, если он не работает, а работать он не умеет. Пара этнических украинцев из Канады, которые приехали поддержать «своих». Но лишь оказавшимися отрезанными от всего мира они осознали, что их «свои» остались в Канаде, которая в одночасье стала недосягаемой.

К концу романа ситуация под куполом стабилизируется. Нет голода и каннибализма. Неизвестная болезнь купирована. Ещё не побеждена, но есть шанс на это. А значит и шанс на выход из под купола. Внутри коммуны существует минимальное достаточное самоуправление. 100% занятость. Открылась даже школа. Так как численность населения невелика. И практически все всех знают. То нет никаких правонарушений и криминала. Но есть небольшая, глубоко законспирированная группа людей, которая совершенно не согласна со сложившейся ситуацией. И которая точно знает, как сделать лучше. Они находят в подвале одного из домов сваленный туда в самом начале жизни под куполом асбест. И начинают строить свою новую баррикаду...

Тайский жираф.

Однажды вечером.

Район На Джомтьен, «Марина Бэй» отель, вечер понедельника. Отель недешёвый и публика в нем собирается не по национальному признаку, как это часто бывает в отелях попроще, а по толщине кошелька. Но если вам нужны галерея бутиков в самом отеле и причал для яхт, то «Марина Бэй» правильное место.
По понедельникам проходит традиционная вечеринка. Отель бесплатно поит и кормит лёгкими закусками своих гостей, параллельно пытаясь донести сведения о том, как много платного, но интересного, в отеле есть. Публика сытая и плохо ведётся не только на развлечения отеля, но даже на дармовой алкоголь. Но водка даром это аргумент и средний градус в организме у народа за ужином, уже не бесплатным, следующим за вечеринкой, значительно выше среднестатистического.
Одна стена у ресторана сдвижная. Столики начинаются ещё в помещении под крышей, переходят на открытую веранду, и продолжаются уже на песке пляжа. На стыке крытого помещения и веранды на небольшом возвышении стоит пианино. За одним из соседних к пианино столиков немолодая, но крайне эффектная пара завершает свой ужин. Дама статная, холёная, с высокими скулами и курчавыми иссиня черными волосами не вписывается в стандартные каноны красоты, но обладает красотой внутренней, той которая не дает мужчинам отвести от неё взгляд и заставляет даже самых умных из сильной половины человечества делать глупости. Сандалии на плоской подошве и шелковое воздушное платье, смесь вечернего платья, пляжного парео и греческого хитона, на первый взгляд просты. Но просты той простотой, которую не купишь в магазине, и на которую нужно потрать немало денег и годы жизни, чтобы научиться их носить. И как следствие, доступно это немногим. Её спутник выглядит излишне брутальным и грубым для такой дамы. Рост под два метра. Не смотря на возраст за сорок, а может и за пятьдесят, ни капли жира, зато узлам мускулов может позавидовать любой культурист. На теле множество шрамов. Самый большой и уродливый виден сквозь крупную сетку майки чуть ниже правой груди. Резаный, с неровными краями, такие обычно оставляют осколки, задевшие вскользь. Левую руку опоясывает сложная татуировка. Терновый венец впился шипами в кожу и вытекающая кровь образует калейдоскоп из латинских, славянских, арабских букв и цифр. Безумный шифр, который невозможно прочесть, но который явно имеет ключ. И наверняка имеет значение для своего хозяина. Шорты хаки и добротные мягкие туфли вполне уместные и в этом дорогом, но пляжном, ресторане, и где-нибудь в джунглях Африки, дополняют портрет.
Мужчина, отставив в сторону недопитый шот с дижестивом, встал и подошел к пианино. Выглядели они достаточно инородно на фоне друг друга. Но мужчина присев на крутящийся стул и откинув крышку ловко пробежался пальцами по клавишам, ощущение инородности тут же пропало. Стало ясно, что человек и инструмент друг с другом «на ты».
За столиком поблизости шумная русскоговорящая компания заканчивала ужин. Один из компании, желая повеселить остальных и будучи уверенным в том, что его не поймут, обратился по русски к присевшему за пианино:
- А «Мурку» слабо?
- Да не вопрос, - на чистом русском ответил шрамированный гладиатор.
И хорошо поставленным голосом запел «Мурку». Но незамысловатые слова песни он положил на столь вычурный и сложный музыкальный ряд, что замолкли голоса и звон вилок во всём ресторане. В итоге складывалось такое ощущение, что подшутили не над пианистом, а над тем, кто песню попросил. Компании это не понравилось и уже другой голос из-за этого же стола спросил на английском, но с жутким акцентом:
- Ну а что-нибудь наше брайтоновское про Нью-Йорк знаешь?
- Без проблем, дружище.
Прозвучал ответ на английском. И над засыпающем пляжем поплыли тягучие слова песни «Нью-Йорк-Нью-Йорк». Певец не пытался копировать пение Фрэнка Синатры, но перепел песню так, что любовью к этому городу прониклись даже те, кто никогда в нём не был.
- А почему, как английский, так сразу Нью-Йорк?
Спросила перезрелая девица в середине зала.
- Вот если бы вы спели песню на кокни, настоящим англосаксам это пришлось бы по вкусу.
И тут же в ответ в зал полились задорные и незамысловатые слова «Oi! Oi! Oi!». Но вместо простой, как однопенсовая монета, музыки панков звучало что то узнаваемое и сочетаемое со словами, но намного более глубокое и сложное.

После этого заказы посыпались со всех сторон. Немцы смутились тому, что на их просьбу спеть на немецком прозвучала «Песнь немцев». Причём после первой строфы зазвучали слова из песни Хорста Весселя, но затем они плавно перетекли в оригинал и в далёком от Германии Тае этого никто не заметил. Испанцам досталась песенка испанских партизан «Два сольди». Итальянцы получили «Пряди шерсти нить» от Фабрицио де Андре. А от песни на вьетнамском, тоже о партизанах, забытой в джунглях деревушке и девушке, что обещала ждать, но жизнь распорядилась иначе, старый тощий вьетнамец в массивном золотом «Ролексе» и толстенной золотой цепи на шее плакал навзрыд так, что не понимающий слов персонал на всякий случай вызвал медсестру. Финская окопная песня сменялась народной украинской. А за непонятной подавляющему большинству, но очень рассмешившей пожилую чету японцев песенкой, шел гимн освобождения Анголы.
Никто уже не сидел за столами. Все столпились в тесный круг вокруг пианино. Народ шутил, смеялся. Среди присутствующих выискивали тех, кто знает ещё какой-нибудь не звучавший этим вечером язык. Отдельные пары пытались танцевать, но мелодии менялись так быстро и были столь разноплановыми, что приводили в замешательство даже самых опытных танцоров. И тут до кого то дошло, что человек за пианино играет для них уже более двух часов и уже спел песни более чем на тридцати языках. Сопровождая свои песни комментариями на том же языке, шутя с заказавшими песню и разговаривая бегло и бойко опять таки на том же языке.
Между песнями возникла пауза и поэтому вопрос услышали и почему то поняли все.
- Кто ты? Песни на любом языке, музыка, истории, беглый разговор. Кто ты?
- Я Бог.
- Кто? Чей? Какой?
Послышалось со всех сторон.
- А я у вас один.
- И что же ты делаешь здесь?
- Да то же, что и последние пару тысяч лет. Исполняю ваши желания.
- А что для этого нужно?
- Ровно то, что вы и делаете последние два часа. Попросить.
- И всё?
- Да.
- Врёшь.
Послышался голос из темноты.
- Я просил тебя каждый день. Я ставил свечи. Заказывал службы. Делал пожертвования. А она всё равно умерла.
- Просить нужно искренне. Спроси как это делать у своей милой спутницы. Она умеет. А ты нет.
Все вдруг замолчали. С моря подул ветер. Заколыхались подвешенные к балкам фонари. Россыпью от каждого стоящего во все стороны упали тени. Перемешались и успокоились. Но стул у пианино был уже пуст. Хоть круг и не размыкался ни на секунду. Все как по команде обернулись к столику. На нём стояло блюдечко с батами за ужин и щедрыми чаевыми придавленные мятной конфеткой, чтобы не унесло ветром. Дамы за столиком тоже не было.

Тайский жираф.

Притча.

Есть старая кавказская притча о том, как в дом пришли гости. Хозяина не было. Была лишь молодая хозяйка. Но и в отсутствии хозяина она решила не ударить в грязь лицом и встретить гостей как полагается. Вышла во двор, а там бегают две курицы. Другой живности у молодой семьи не было. Поймала женщина обеих куриц и задумалась, какую оставить, а какую зарезать. Тут во двор вышел один из гостей. Увидел хозяйку в раздумьях и решил ей помочь. Посоветовал одну курицу зажарить, а вторую сварить. Пришлось хозяйке резать обеих кур. Хотя хватило бы и одной.

Как это обычно бывает в кавказских притчах мораль здесь не одна, а несколько. Если для того, чтобы принять гостей тебе нужно лишиться последнего, то можно просто сказать, что мужа нет дома, приходите, когда он будет. Если уж решился что-либо делать, то не нужно раздумывать, нужно делать. Думать следует до того, как дело начато, а не во время дела. И наконец, если пусть и уважаемые люди дают тебе советы, которые противоречат твоим желаниям и возможностям, то нужно найти в себе силы и не послушаться, а отказать. Это поможет остаться самим собой и в итоге тоже стать уважаемым человеком.

К чему я вспомнил эту притчу? Да по аналогии с самым больным вопросом последних дней, с Украиной. Если неуютно стране по целому ряду как объективных, так и субъективных причин ни с Евросоюзом, ни с Россией, ну и оставалась бы Украина сама собой не входя ни в один из союзов. Примеров в мире хватает, когда страны живут сами по себе и сильно от этого не страдают. А если Украина выбрала один путь, то незачем раздумывать и дёргаться, нужно по нему идти. И при любом раскладе, будь хоть обособленным государством, хоть вступив в союз с другими странами, слушать самих себя, своих людей, а не пришлых варягов, какими бы добрыми эти варяги не казались.

Так же очень обидно, что в такой стране, как Украина нет Хозяина. И из тех людей, что сейчас рвут себе глотки то на майдане, то на камеры новостных агентств ни один на Настоящего Хозяина не похож, даже близко.

Тайский жираф.

Немного о сервисе.

Сегодня все и всегда пытаются впарить и свалить. Ну или не все, может и не всегда, но точно многие и часто. И поэтому случай, произошедший недавно, явился для меня приятным исключением.
Я уже писал о сайте www.getwear.ru Кто не в теме, это сайт, где ты можешь сначала сам "нарисовать" себе джинсы, а затем их тебе сошьют и пришлют. Цена разумная. В зависимости от твоей фантазии цена вертится вокруг 100 баксов. Для меня главное то, что нет проблем с размером. Я сам не маленький. И поэтому в магазине на мой размер ничего нет, а если что и есть, то выбор между тем, чтобы купить эти единственные, или не покупать. На Getwear выбор получается огромный. И мне это понравилось.
Я ещё жене все сватал, а она сомневалась. С месяц назад был в командировке. Приходит смс от жены, мол фигня твои "авторские" джинсы, уже порвались. А куплены были они летом. Потом вдогонку я себе взял ещё одни штаны и шорты. Порвались первые. Ну думаю, порвались, значит порвались. Вечером в гостинице полез на Фейсбук ленту почитать. А там как раз свежая подборка фотографий от Getwear, наши благодарные клиенты, в наших красивых джинсах. Ну я же молчать не могу. Написал в комментах там же на Фейсбуке, что клиенты красивые, особенно клиентки, джинсы тоже красивые, но вот беда не прочные. И посчитал свою миссию выполненной. Тут приходит мне на почту письмо от Getwear. Говорят, что расстроены таким оборотом дела, попросили фото того, где порвалось. Вернулся из командировки, отправил фото. Да говорят, извиняйте, брак. Мы вам новые пришлем, даром. Ещё и спросить не забыли, не похудел ли я или не потолстел за это время, может какой размер поменять. Нет говорю, только усох. Попросил сделать на 1,5 см короче (уж не знаю почему, но изначальные штаны были мне длинны, что при моих 2 метрах роста даже забавно). ОК говорят. И ведь сделали и прислали.
Отследили коммент, идентифицировали меня, отреагировали и всё абсолютно даром. В общем мне понравилось. Так что буду и дальше ходить в джинсах Getwear. Ну если у них только конкурентов в сети не появится. Хотя если и появятся, то конкурентам нужно будет сильно чем -либо отличиться, чтобы меня переманить. Я теперь лояльный покупатель Getwear. Чего и всем рекомендую. :-)
Тайский жираф.

Сказка о кафе на перекрестке всех дорог.

Во сне на перекрёстке всех дорог стоит маленькое кафе. Одноэтажный вросший в землю домик окруженный фруктовым садом за невысокой изгородью. Кафе живет вне времени и пространства и поэтому напоминает одновременно и русскую харчевню, и немецкий пивной садик, и скандинавскую таверну, и что-то ещё очень знакомое, но трудноуловимое. Внутри за массивной барной стойкой покрытой цельной черной каменной плитой, одни считают, что это оникс, другие утверждают, что обсидиан, а кто-то настаивает на карельском шунгите, за стойкой вы всегда увидите бармена. Высокий, крепко сложенный мужчина за сорок, а может и за пятьдесят. С широкими плечами пловца, а может и гребца, так как когда он снимает свой неизменный красный свитер, то на левом плече можно заметить татуировку. Спортивное каноэ или китайская джонка переполненная народом плавно перетекает куда то за спину. Немногословен. С неизменной улыбкой над шкиперской бородкой. Когда в кафе есть русские посетители, то откликается на имя Харитон. Хотя я сам не единожды слышал, что на других языках к нему обращаются, называя его другими именами.

Но основной достопримечательностью кафе, не смотря на всю свою колоритность, является не бармен, а посудомоечная машина, стоящая под барной стойкой. Задекорированная плитой из морёного дуба она открывается наружу и доступна всем посетителям. Собственно из-за неё в кафе и приходят. Точнее не из-за неё, а из-за того, что в ней моют. В кафе, расположенном во сне, нет никакой возможности расплатиться оболом, долларом или рублём. И поэтому все посетители кафе первым делом идут к посудомойке и складывают на нижнюю, более большую, полку свои путешествия, дороги, объезды, а у кого то и подкопы. А на верхнюю маленькую сказки, услышанные в пути, легенды, мифы, придания. Харитон засыпает в отсек для моющего средства немного песка времени, и ещё что-то из маленького кожаного мешочка для придания всем этим путешествиям и историям недостающего блеска и запускает машину. За полчаса в чудесной машинке со всего в неё попавшего смывается пыль пройденных дорог, пот пролитый в пути, а бывает и кровь. Дороги у всех разные. Исчезают боль натертых ног, страх не дойти. А предания теряют реалистичность и становятся пригодными для того, чтобы перед сном их можно было рассказывать даже маленьким детям. А расплатившиеся посетители рассаживаются на высоких табуретах за барной стойкой или за столиками в зале и в саду и выбирают себе новые дороги и путешествия. Утром, проснувшись, люди могут и не вспомнить, что заходили в это кафе. И искренне считают, что это их планы на следующий отпуск или ближайшие выходные. И только единицы знают, что количество дорог в нашем мире конечно, и все они уже пройдены. И все наши планы есть ни что иное, как подсмотренное в кафе у Харитона. Симбиоз опыта всех тех, кто прошел эти дороги до тебя и оставил свои воспоминания в волшебном кафе.

Кто-то ходит в кафе регулярно, кто-то забегает время от времени на пару минут. Сбрасывает накопленное, хватает со стойки первое, что под руку попадется и убегает дальше. Но есть и такие посетители, что зависают в кафе надолго. Берут всё в подряд, жадно заглатывают и тут же тянутся за новой порцией. Обычно это люди, которые не видят своих дорог в реальном мире, и поэтому всё больше и больше уходящие по чужим дорогам. Им нечего добавить своего в коллекцию чудесного кафе. И когда становится абсолютно ясно, что эти люди не просто часто приходят в кафе, а просто редко из него уходят, то Харитон вежливо, но жестко выводит их из своего заведения. Как правило через заднюю дверь. Сразу за садом река. На реке небольшой причал. У причала всегда покачивается на слабой волне дюралевый катерок Харитона. Маленький, но ладный, с пятисотсильным подвесным ямаховским мотором. Поездка не занимает много времени. Пять минут и Харитон опять на месте. Правда куда он отвозит своих впавших в зависимость посетителей доподлинно неизвестно. Так как никто из них в кафе ни разу не вернулся. А спросить у Харитона никто не решился.

Сам я хожу в это кафе регулярно. Практически всегда не с пустыми руками. Очень не люблю брать что бы то ни было в долг. Вот и прошедшей ночью забежал на полчаса. Посмотрел, что нового, интересного появилось на полках у Харитона. А в уплату оставил короткую сказку о кафе, что стоит уже не одну тысячу лет на перекрестке всех дорог. И которое появилось на свет именно благодаря этой сказке, придуманной мною прошлой ночью.

Тайский жираф.

Завтрак. Scandic Marski, Хельсинки, Финляндия vs Sea Falcon, где-то за Паттайей, Таиланд

Понятно, что Скандик большой сетевой отель, а Морской Сокол маленький семейный отельчик. Но просто крайний раз я завтракал в Скандике в прошедшие выходные, а сегодня позавтракал в Фальконе. Разница примерно такая же как между Финляндией и Таиландом. В Скандике шведский стол. Видов шесть мясной и колбасной нарезки, жареный бекон и сосиски, мусли, выпечка, соки, кофе из автомата синтетические, омлет из порошка и варенные яйца. В час пик возможны локальные очереди. Пейзажем за окном служат ноги прохожих, так как ресторан располагается в полуподвальном помещении. В Фальконе завтраки подают на открытой веранде. От моего столика до Южно-Китайского моря метра два, не больше. На выбор предлагают три типа завтраков: американский, континентальный и тайский. Последний самый сытный, так как в него входит и суп, и рис, и рыба/мясо на выбор. Но я выбрал американский. Стакан свежевыжатого апельсинового сока. Вкус волшебный. Мы периодически давим сок сами в Москве. Но видимо до Москвы доезжают какие то неправильные апельсины. Такого, как здесь, вкуса не получается даже близко. Чашка кофе сваренного в турке. Тосты. К тостам джем и масло. Я ел с мандариновым джемом. Был ещё какой то красного цвета. Может клубничный. Хотя здесь с их многообразием фруктов я бы зарекаться не стал. И масло, что немаловажно, в маленьких индивидуальных упаковках. В Скандике выкладывают большой кусок масла на тарелку и каждый от него отскрябывает столько, сколько ему нужно. Если ты не в числе первых, то когда ты доходишь до масла, то видишь некую размазню с прилипшими крошками, и масла лично мне уже не хочется. И возвращаясь к завтраку в Фальконе яичница. Я попросил глазунью. На краю тарелки к яичнице полагался жаренный бекон и свежие огурцы, помидоры. Причем у огурцов помидоров здесь вкус именно огурцов и помидоров. Изрядно подзабытый уже вкус. И все это готовят для тебя, а не заранее. И приносят к тебе на стол. По моему мнению завтрак в Фальконе выигрывает у Скандика с большим отрывом. А если учесть, что ночь в Скандике обходится примерно в 120 евро с завтраком, а в Фальконе я заплатил 1000 рублей, тоже с завтраком. И это я ещё побаловал себя любимого. Взял номер с балконом и видом на море. С видом на огород позади отеля номер стоит 800 рублей, а завтрак естественно был бы тот же.
Как несправедливо устроена жизнь. И почему я в Финляндию езжу гораздо чаще, чем в Таиланд.
Ну да ладно. Пост написал. Завтрак переварил. Пора идти купаться. Я конечно знаю из новостей, что здесь сезон дождей и тайфун. Но глядя на солнышко за окном и слыша как бьётся море, про тайфуны и дожди, о которых новостные центры узнают видимо из какого то другого Таиланда, может из параллельной вселенной, так вот о них можно и забыть.